Сегодня ночью я буду спать в твоей комнате, сестра. И настала ночь, и сестры вместе поднялись наверх. То была ужасная ночь. Ветер выл и стонал в кронах столетних деревьев вокруг церкви. Створки узких окон спальни гремели и стучали; видневшаяся в них печальная луна озаряла надгробья, отбрасывавшие кругом мрачные тени; тис, подстриженный в виде птицы, казался особенно жутким и нахохливался и клонился к тису в форме столика, словно собирался что-то склюнуть с него. В полночь, как обычно, зазвонили колокола, двери захлопали, лязг-лязг! Оружие и доспехи в холле забренчали, а загробный голос воззвал: "Фатима! Фатима! Фатима! Взгляни! Взгляни! Взгляни! Склеп! Склеп! Склеп!" Она повиновалась и выглянула в окно. Дверь гробницы была отворена настежь и там, залитый лунным сиянием, стоял Синяя Борода, точно так, как изображен на портрете в воинском платье, лицо его было ужасно бледно, а синяя борода струилась по груди столь же устрашающе, сколь борода мистера Мунтса. Сестрица Анна видела призрак столь же явственно, как и Фатима.